Закодироваться от алкоголизма в могилеве доктор сакадынец

Тяга к спиртному всегда поддерживается сложившейся вокруг зависимого обстановкой, что значительно осложняет лечение алкоголизма. В Могилеве многие не выдерживают давления пьющих знакомых и срываются сразу после прохождения детоксикации, решив поддержать компанию одной рюмкой. Для того чтобы избежать такого сценария, мы рекомендуем уехать на период физического восстановления и психологической реабилитации в другой город.

Преимущества лечения алкоголизма в нашем центре для больных из Могилева

Центр Alkohelp принимает алкозависимых из Беларуси и других стран СНГ. Больные, приехавшие на лечение алкоголизма из Могилева, сразу поступают под наблюдение врачей. Мы предоставляем пациентам следующие виды услуг:

  1. Медицинскую помощь опытных наркологов. Многим на первом этапе требуется стационарное лечение алкоголизма, так как они переживают тяжелейший абстинентный синдром и нуждаются в детоксикации и снятии болезненных проявлений длительных запоев.
  2. Полноценная реабилитация от алкоголизма. Работа с психологами и проработка глубинных детских травм являются залогом успешного выздоровления. Нахождение в терапевтическом сообществе придает сил и является оптимальным вариантом лечения для алкозависимых из Могилева.
  3. Анонимное лечение. Пациенты могут не беспокоиться о том, что об их проблеме кто-то узнает, так как мы не разглашаем личную информацию тех, кто решил бросить пить и обратился за помощью.

Благодаря изоляции от привычного окружения в Могилеве, риск срыва у алкоголика на начальном этапе лечения сводится к нулю. Интенсивный психотерапевтический процесс постепенно меняет мышление человека и у него пропадает тяга к спиртному.

Как проходит лечение алкоголизма у пациентов из Могилева?

После вывода из запоя больной может согласиться на кодировку. Однако такое простое на первый взгляд решение приводит впоследствии к постоянной тревожности и страху перед срывом. Именно поэтому мы рекомендуем лечение алкоголизма без кодирования с помощью реабилитационной программы.

Реабилитация включает в себя групповую и индивидуальную терапию, направленную на проработку детских травм и кардинальные изменения в психике. Больной осознает причины собственного алкоголизма и приобретает навыки справляться с ними конструктивными способами. Это самый действенный вариант лечения, признанный во всем мире. При соблюдении всех рекомендаций специалистов риск срыва в будущем снижается к минимуму.

После того как будет проведено полноценное лечение алкоголизма, в Могилеве человек сможет начать новую трезвую жизнь. Во время нахождения в центре он вырабатывает умение противостоять влиянию зависимых «друзей» и приобретает новые ориентиры в жизни. По всем вопросам прохождения комплексного лечения звоните нашим специалистам или заказывайте обратный звонок.

Врач-психотерапевт, бывший парламентарий Олег Сакадынец снова активно взялся за излечение людей от алкогольной зависимости

В АКТИВЕ Олега САКАДЫНЦА — восемь лет работы в Палате представителей Национального собрания республики и свыше трех десятилетий практического лечения людей. Даже в депутатскую бытность пациенты обращались к нему за помощью. Ведь силы воли, чтобы самому порвать с вредными привычками, хватает не у каждого. А талант «доктора SOS», как его нередко называют посетители, хорошо известен. Неудивительно, что, сложив полномочия парламентария, Олег Степанович вновь вернулся к медицинской практике, открыв в январе в Могилеве медицинский центр.

— SOS — это уже говорит о неотложности, оперативности и необходимости помощи от алкогольной, никотиновой, пищевой, игровой зависимости? Многие в ней нуждаются?

— Судя по звонкам, по тому, что прием скоро придется вести по записи, — да. К сожалению, наши культурные особенности таковы, что люди ищут в алкоголе выход в трудные моменты жизни. Со спиртным отмечают праздники, юбилеи и другие радостные события. А потом оказывается, что кто-то не может обойтись без водки, пива или вина и в другие дни. Тогда начинаются проблемы — со здоровьем, работой, материальным положением, взаимоотношениями с близкими, родными, соседями. Любой из этих симптомов должен стать сигналом к тому, что что-то идет не так. Что нужно срочно принимать меры к собственному спасению.

— Алкогольная зависимость — это генетическая предрасположенность?

— Четкой преемственности нет. У меня были пациенты, у которых прекрасные, образованные родители. Или наоборот — отец пьет, а ребенок вырастает вполне состоявшимся гражданином. Случается, конечно, сталкиваться и с так называемыми «династиями», где слабость к «зеленому змию» проявляют взрослые, а потом их дети. Но какого-то обобщения здесь не сделаешь: все люди — разные, и потому к их лечению тоже надо подходить индивидуально. С кем-то просто достаточно поговорить. Некоторых вообще после первого визита отправляю домой: выясняется, что у человека нет никакой зависимости, просто случались срывы. От алкогольной зависимости лечу индивидуальным подбором методик, и в результате человек избавляется от пагубных привычек на долгие годы. Главное, чтобы пациент потом не экспериментировал над собой, не проверял этот эффект на прочность.

— А если проследить географически: пьют чаще в городе или в деревне?

— Такой статистики вам тоже никто не даст. Зависимость — алкогольная, никотиновая, пищевая, игровая или какая-то другая — может проявиться везде. Другое дело, что у горожанина больше возможностей, чтобы ее избежать или избавиться от вредной привычки. Потому в перспективе планирую хотя бы раз в месяц вести приемы в райцентрах — и как нарколог, и как врач-психотерапевт. А пока пациенты приезжают на прием в Могилев. Вот сегодня побывал парень из Дрибинского района. Он лечился у меня от алкогольной зависимости несколько лет назад. В результате не только бросил пить, но и стал лучше жить материально: купил коня, развел иную домашнюю живность. Работает в местном хозяйстве. Говорит, что времени не только на выпивку нет — даже отдохнуть некогда! Теперь вот решил избавиться от курения.

А в сельхозфилиале «Чигиринка» предприятия «Белоруснефть — Могилевоблнефтепродукт», что в Кировском районе, и вовсе довелось проводить массовый сеанс. Еще в мою депутатскую бытность руководитель хозяйства попросил пролечить работниц фермы. Они были главной опорой сельхозфилиала, но, когда запивали, могли и на смену не выйти. Но дойку ведь не отменишь: приходилось срочно искать подмену, что не так-то просто. Мы собрали женщин прямо в конторе, и там провели сеанс. Если честно, сам думал, что результат будет 50 на 50. А когда спустя несколько лет расспросил директора хозяйства, как бывшие пациентки живут сегодня, тот рассказал: с алкоголем операторы машинного доения перестали «дружить», трудятся на современном комплексе, зарабатывают около 4 миллионов рублей в месяц. Купили себе скутеры, чтобы на работу ездить. И на отдых в Египет летают! Это — яркий пример того, как человек может изменить свою жизнь к лучшему.

— Олег Степанович, а сколько всего вылечили людей за три с лишним десятка лет практики?

— Никогда не подсчитывал. Для меня важнее видеть своих бывших пациентов счастливыми в семейной жизни, состоявшимися на службе. Они охотно рассказывают о своих успехах — я ведь для них человек не посторонний. Со многими «на связи» остаемся и после курса лечения: человеку порой нужно выговориться, обсудить свои проблемы, получить поддержку. Хочу сказать, что большинство тех, кто страдает от алкогольной зависимости, на самом деле хотят, чтобы им помогли, но при этом боятся огласки. Потому анонимность им гарантирую прежде всего. К слову, многие пациенты хотят продолжать курс и дальше. Конечно, задаю им провокационные вопросы: «Может, хватит? И так уже пять лет не пьешь!» Но очень радуюсь, когда в ответ слышу, что им понравилась трезвая жизнь. Например, ко мне регулярно заходят две старушки. Мы познакомились, когда им было по 82 года. Казалось бы, зачем в таком возрасте ограничивать себя в «удовольствиях»? Дескать, сколько там еще осталось? Но пенсионерки говорят: «Доктор, у нас же пенсия за несколько дней расходится, а оставшееся время впроголодь живем!» В числе пациентов есть и боевой генерал. Он признается, что Афганистан прошел, в Чечне воевал. А с такой заразой, как пристрастие к спиртному, справиться не может.

— Не секрет, что у пьяного человека больше риска обморозиться, обжечься или получить какую-то другую травму. Сейчас на государственном уровне обсуждается возможность оплаты такими пациентами собственного лечения. Как считаете, этот радикальный подход оправдан?

— Здесь важно, как говорится, не наломать дров, не стричь всех под одну гребенку. Ведь синдром алкогольной зависимости сегодня трактуется как болезнь, и относиться к этому надо как к болезни. Мы строим роддома, тратим немыслимые средства на то, чтобы выходить, вырастить ребенка. А взрослые, работоспособные люди, которые могут сегодня приносить пользу обществу и государству, порой выпадают из жизни.

Чтобы помочь человеку подняться над своей слабостью, необходимо подключить все структуры, все службы. Причем акцентировать внимание не только на тех, кто дошел до крайней точки, а также на людях, которым еще можно и нужно помочь. С этой целью было бы правильным открыть многопрофильный центр, куда люди могли бы обратиться со своей бедой. Где, допустим, тех, кто страдает от пищевой зависимости, научили бы правильно питаться. Курящим, пьющим помогли бы избавиться от недуга. Игромания — тоже серьезная проблема, решать которую лучше вместе со специалистом.

— В последнее время активизировалась борьба с плодово-ягодными винами. То их запрещают, то реабилитируют, то просто ограничивают время продажи. Есть ли от этого эффект?

— Не бывает «плохого» или «хорошего» алкоголя. Неважно, дорогое спиртное или нет — действует оно одинаково. Сегодня, к примеру, в медицине даже есть такое понятие, как «пивной алкоголик». А ведь многие до сих пор считают пиво совершенно безобидным напитком!

— Так, может, взять и запретить? Вы ведь лечили людей в восьмидесятые годы, когда в Советском Союзе прошла большая «кампания трезвости». Количество алкоголиков на тот момент сократилось?

— Как врач с многолетним опытом считаю: репрессивные меры здесь не помогут. История знает много примеров запрета на спиртное, причем — на государственном уровне. И всякий раз такие кампании проваливались. Совершенно неэффективна и изоляция человека от алкоголя. Избавившись от изоляции, он все равно возьмется за бутылку. Каждый должен сам выбрать свой путь, принять осознанное решение. А задача специалиста, родных, общественности — поддержать человека в его желании изменить свою жизнь.

— Спасибо за интересную беседу!

Вопросы задавала Светлана МАРКОВА, «БН»

10 апреля 2013 в 16:53
Геннадий Александров, Могилевская правда

Кто впервые назвал его доктором SOS (переиначенные на латиницу инициалы), Олег Сакадынец не знает. Юморные собратья­-медики из психоневрологической больницы (наподобие героев телесериала «Интерны», находивших в суровых больничных буднях шутливые моменты)? Коллеги­-парламентарии, пораженные работоспособностью и неутомимостью депутата, представлявшего в Национальном собрании самый крупный в стране округ — 4-й района Могилевщины? Благодарные пациенты, которым доктор помог избавиться от пагубных привычек?

Олег Сакадынец и в бытность депутатом не уходил от медицинской практики и, вернувшись в Могилев, продолжает лечить людей от алкогольной и прочих зависимостей. Депутатом может каждый стать, шутит, а вот врачевать — не всякому дано.

— Моего отца в Великую Отечественную медики, считай, с того света вытащили, — рассказывает Олег Сакадынец. — Накануне вой­ны он 1З-­летним пацаном уехал из деревни Борки, что в Кировском районе, в Ленинград — учиться в ремесленном училище. В блокаду вместе с однокашниками ремонтировал грузовики, которые шли по легендарной ледовой Дороге жизни — единственной ниточке, связывавшей окруженный Ленинград с Большой землей. По ней же потом эвакуировали и ребят из ремесленного. Ехали на Кавказ, но дорогу перерезали немцы. И отец с земляком решил вернуться в Борки — два месяца пробирались туда по оккупированной территории. А встретило их пепелище — деревню вместе с жителями сожгли фашисты. Только из нашей семьи 40 человек погибли… Отец ушел в партизаны, а после освобождения Кировского района — в Красную Армию, хоть его год еще не был призывным. Попал в батарею противотанковых пушек­-«сорокапяток» — их называли «Прощай, Родина». Под Белостоком отца ранило в ногу, началась гангрена… Доктора его спасли, но каково в 17 лет остаться без ноги! В Рязанском госпитале отец проходил реабилитацию, его научили портняжному делу и обеспечили швейной машиной «Зингер», с которой он вернулся домой… Отец на всю жизнь сохранил признательность медикам, и мне посоветовал идти в доктора.

После вось­ми классов я поступил в Могилевское мед­училище на фельдшерское отделение, а когда окончил его, получил распределение в психиатрическую больницу. Но поработал там всего ничего — призвали в армию. Служил, а еще настолько увлекся классической борьбой, что выполнил норматив мастера спорта, вошел в сборную Белорусского военного округа. Ну а после дембеля поступал в Витебский медицинский, но не прошел по конкурсу и вернулся на прежнее место работы на должность… медсестры. Не было в больнице фельдшерской вакансии…

— Логичнее тогда зваться медбратом…

— Отсутствовало такое понятие в нашем здравоохранении. В моей трудовой книжке так и записано — «медсестра». В соответствии с Кодексом о труде. Через год поступил в Минский мединститут, а когда окончил, вернулся в Могилевскую психиатрическую больницу врачом.

— А почему выбрали специализацией психиатрию? Парням, да еще спортсменам, престижней в хирурги…

— Хотел им стать. Но в схватке на борцовском ковре получил перелом мелких костей руки — она до сих пор плохо сгибается, и с мечтой о хирургии пришлось расстаться. Стал психиатром и нисколько об этом не жалею. Очень интересная профессия!

— Но и тяжко, наверное, общаться с пациентами, имеющими психические отклонения…

— Конечно, не просто так врачам­-психиатрам полагается надбавка за профессиональную вредность. Приходилось общаться с «лениными», «сталиными», «великими поэтами и писателями». Один пациент подарил мне фолиант под названием «Курение и обороноспособность страны», где он на 50 печатных листах обосновывал, какой вред обороноспособности приносят курящие солдаты. Ну а другой мой подопечный после выписки из больницы стал неплохим рационализатором на заводе. Интересно со многими пациентами работать в том смысле, что они иначе видят окружающий мир, у них форма мышления другая…

— Насколько это можно назвать болезнью?

— Поставить диагноз в психиатрии — целая наука, заключение делается консилиумом врачей. Если коротко, то психические расстройства — болезнь, когда они приобретают навязчивую форму, мешают жить другим людям.

— У вас 8-­летний стаж парламентской работы. Чем был вызван ваш поход в политику? Может, осознанием, что и «общественный организм» надо лечить? Говорят, что корни того же алкоголизма — социальные…

— По большому счету, противостоять влиянию алкогольной среды может только сильная, гармонично развитая личность, у которой множество интересов и увлечений. Воспитание такой личности — это социальный заказ, государственная задача. А любые болезни, конечно, надо лечить. Я пошел в парламент, потому что надоели непродуманные реформы, которые начались было в нашем здравоохранении. В частности, планировалось сократить ФАПы (во всем мире­ их нет), участковые больницы на селе. Да, на Западе, наверное, можно быстро доставить больного на прием к врачу, в больницу. У нас это пока нереально — не та дорожная и прочая инфраструктура. Но все люди имеют право на доступную медицинскую помощь! И, в конце концов, на совещании с участием президента страны было решено не трогать сложившуюся систему медобслуживания. Возможно, когда­-нибудь она себя и исчерпает, но всему свое время.

Я работал в своем избирательном округе, в депутатской комиссии по здравоохранению, физической культуре и делам молодежи. При нашем участии был подготовлен и принят ряд законов — о лекарственных препаратах, трансплантации и других. Могу сказать, что по технической оснащенности, подготовке специалистов-­медиков Беларусь сегодня не уступает ведущим европейским странам.

Но и с лечебной практикой я не порывал — каждые выходные принимал пациентов в своем избирательном округе, в областной психоневрологической больнице. Доктор должен лечить — это мое кредо.

— Говорят, что вы ни разу не выступили в парламенте с инициативой запрета производства низкокачественного алкоголя или значительного повышения цен на крепкие напитки…

— Действительно, не выступал. Не бывает «плохого» или «хорошего» алкоголя — действует он одинаково. Вводить сухой закон тоже неэффективная мера — мы это проходили при Горбачеве. Ну, запретим продажу алкоголя, люди все равно найдут, где выпить, и за ценой не постоят…

Да, алкоголизм — серьезнейшая проблема, больных людей надо спасать, возвращать к нормальной жизни. А воспитывать трезвость как норму жизни, вводить ограничительные меры следует постепенно, аккуратно и обдуманно, параллельно решая проблемы занятости, повышения уровня жизни и т.д. Это программа на долгие годы! Все упирается в традиции. Мусульманам, к примеру, Коран запрещает спиртное употреблять, а у нас — другие реалии. Есть цифры: в год от алкоголизма умирает 2,5 миллиона славян. Пьют по двум основным причинам: чтобы уйти от проблем и чтобы получить удовольствие. Со спиртным отмечают праздники, юбилеи и другие радостные события. А потом оказывается, что кто-­то не может обойтись без водки, вина, пива и в другие дни.

С одной стороны, развивается привыкание к спиртному, в результате которого прежняя доза уже не дает ожидаемого эффекта, с другой — человек утрачивает способность к иным способам снятия напряженности, кроме алкоголя. Начинаются проблемы — со здоровьем, работой, материальным положением, взаимоотношениями с родными, соседями. И самое плохое, что одни люди не воспринимают алкоголизм как серьезную болезнь, считают ее чем-­то вроде вредной привычки, способа расслабиться, уйти от проблем. А другие, наоборот, думают, что раз заболел алкоголизмом, то на всю жизнь, лечи не лечи… Все эти стереотипы сломать не просто.

— И поэтому, сложив депутатские полномочия, вы решили «ломать стереотипы» с помощью частной врачебной практики? Кстати, учитывая, что у вас богатый опыт не только лечебной, но и управленческой работы, вам, наверное, предлагали и хорошую работу в столице?

— Предлагали. Но я вернулся домой — здесь моя семья, родные. А частная практика — почему нет? Ни от кого не зависишь, сам себе хозяин… Решил попробовать этого хлеба. У человека есть выбор: лечиться у доктора ­частника или в поликлинике. Да, этот выбор зависит и от финансовых возможностей пациентов. Поэтому сегодня должен быть паритет частной и государственной медицины. Я не обидел своих пациентов — продолжаю работать на четверть ставки в областной психоневрологической больнице.

— Чем ваш метод лечения зависимостей отличается от практики докторов Ходоркина, Сайкова и других?

— Вообще методов лечения достаточно много, и коль у доктора есть лицензия, значит, они показали свою эффективность. Конечно, при условии, что больной сам должен желать выздороветь. Иначе все усилия и средства насмарку.

Я предпочитаю использовать методику лазерно­биологической терапии. Суть ее в том, что с помощью воздействия на некоторые точки организма лазерным лучом можно уменьшить (а в идеале уничтожить) влечение больного к алкоголю, никотину. В медицине давно признано существование на человеческой коже точек, связанных с различными внутренними органами и определенными центрами головного мозга. Широко известны китайские методы воздействия на биологически активные точки — то же иглоукалывание, к примеру.

— Многим удалось помочь избавиться от «зеленого змия»?

— Специально не подсчитывал, но, судя по записям, счет идет на тысячи человек. И никогда не обещал чуда. Лазерная терапия помогает снять алкогольную тягу, но сколько потребуется таких сеансов, зависит от стадии болезни. Иногда бывает достаточно поговорить с человеком по душам, осознать вместе с ним препятствия, которые мешают ему нормально жить, и одно это может помочь ему бросить пить. А если зависимость слишком сильная, помочь может только терапия.

Источники: http://alkohelp.by/lechenie-alkogolizma-v-mogileve/, http://www.sb.by/articles/paren-iz-dribinskogo-rayona-lechilsya-u-menya-brosil-pit-kupil-konya-stal-khozyainom.html, http://news.tut.by/society/343343.html

Оставьте комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *